В пасхальное воскресенье в доме Варьяша зазвонил телефон. Отец находился в своем кабинете, где, верный давней привычке, работал с пяти часов утра. Мать мылась в ванной, а тетушка Юли ушла в церковь. Жока убирала свою комнату и одновременно думала о том, какое бы ей надеть сегодня платье. Она договорилась б подружками пойти в Музей изящных искусств. Вместе с ними обещал пойти и Эрне Бодо, поэтому Жока начала готовиться еще со вчерашнего дня. Ей хотелось понравиться этому студенту первого курса философского факультета университета. И когда телефонный звонок отвлек ее от столь серьезных мыслей, Жока разозлилась. Она бросила на кровать маленькую подушечку и подняла трубку.

— Квартира Варьяша, — сказала она.

На другом конце провода послышался немного грустный, бархатистый мужской голос:

— Это ты, Пири?

— Это ее дочь.

— Доброе утро. Меня зовут Янош Демеши. Я хотел бы поговорить с вашим отцом.

— Я сейчас позову его.

Жока положила трубку и заглянула в кабинет. Варьяш, в свитере, сидел за письменным столом и как раз прикуривал сигарету.

— Папа, тебя к телефону.

— Кто?

— Демеши.

— Ты сказала, что я дома?

— Да.

Варьяш сделал несколько затяжек, а потом спокойно проговорил:

— Иди, дочь моя, и скажи этому дураку, что ты ошиблась, что я уже ушел из дома.

Жока недоуменно пожала плечами:

— Я не могу лгать. И потом, я не хочу бегать туда-сюда...

Варьяш решил, что дочь шутит.

— Не упрямься, черт возьми! — Отец повысил голос: — Делай то, что тебе говорят!

— Я не твоя секретарша и лгать не собираюсь. И пожалуйста, не кричи на меня. — Она повернулась и вышла из кабинета, оставив дверь открытой.

Варьяш вспылил:

— Черт бы побрал эту упрямую! Я тысячу раз говорил, что, когда работаю, меня нет дома даже для самого господа бога! — Он встал и чуть вразвалку отправился вслед за дочерью.. — А если ты, паршивка, еще и дерзить мне будешь, я тебя так отшлепаю, что вовек не забудешь.