— Не сердись, Жо, — проговорил он смущенно и погладил сестру по блестящим волосам. — Сам не знаю, что со мной случилось. Я прямо-таки очумел...

Тело Жоки вновь затряслось от рыданий. Она вся съежилась, как испуганный зверек, и, судорожно прижимая к себе медвежонка, роняла горькие слезы.

— Не плачь, Жо.. Очень прошу тебя, перестань. — Только теперь Эндре по-настоящему понял, как сильно любит сестру.

Жока еще долго не могла успокоиться, а когда перестала плакать, они проговорили до самого утра.

— Мне обидно, что ты мне не веришь, — сказала она, — хотя давно должен был понять, что я не такая...

— Понимаю, Жо, понимаю, но я так волновался за тебя. И потом, я знаю мужчин. Собственно говоря, где ты была?

— В Доме киноактера. Там показывали новый фильм Феллини. Я звонила тебе несколько раз, однако никто не брал трубку.

Эндре молча закурил, чувствуя, как ему стыдно.

— После фильма я на несколько минут задержалась, и Янош Демеши сказал, что отвезет меня домой: мол, нельзя возвращаться одной так поздно.

— Тот тип был Демеши?

— Ты что, не узнал его? Ведь вы уже встречались.

— Я не узнал его. Правда, от злости я почти ничего не видел. — Лоб Эндре покрылся морщинами, как у старика. «Ну и натворил же я дел! — подумал он. — Какая же я скотина! Позвоню Демеши и попрошу у него прощения».

Жока поправила под головой подушку и взволнованно спросила:

— Что такое? Уж не обидел ли ты его чем-нибудь?

— Надеюсь, с ним ничего не случилось.

— Ты ударил его?

Эндре молча кивнул и посмотрел на свой кулак. Девушка едва заметно вздрогнула:

— Как ты мог!

— Сам не пойму... Ты же знаешь, как я презираю драки.

Жока посмотрела на тень, отбрасываемую фигурой Эндре, на его мощные плечи, вспомнила Демеши и очень пожалела его.